|
Большая Ж
И снова дорога! Люблю я их, хоть они и выматывают. Люблю потому, что обязательно встретишь в дороге интересных людей. В этот раз мне, как обычно, повезло.
В Орле у меня пересадка. Приезжаю туда примерно часа в два дня. Вставать утром пришлось очень рано, и, наскоро перекусив, кинуться в дорогу.
В девять утра я уже раскладывал постель в пустом купе. Какой это был прекрасный сон! Я и не подозревал, что можно так сладко спать в это время суток! Никогда раньше не приходилось. Возможно, сказались регулярные недосыпы или сегодняшний ранний подъём, но так или иначе, а в осенней купейной прохладце я здорово соснул. Всего лишь два-три часа, но какая прелесть!
От Курска до Орла совсем немного, примерно два часа. Вышел я в Курске на перрон, купить, по обыкновению, пирожков с капустой. Купил, конечно. Жду, когда поезд пойдёт.
Тут, вдруг, возникла передо мной большая женская попа. Безусловно, обтянутая до треска тоненькими джинсами. Сейчас почти каждая женская попа, независимо от размеров, безудержно стремится впрыгнуть в такие вот джинсы. И ходят эти самые попы по всей необъятной земле, повсеместно привлекая внимание мужской части населения. А я что же?! - я тоже привлёкся. Природа, понимаешь, берёт своё... Помню, я тогда ещё подумал: ну и ладно..., у меня жена есть..., а такие размеры мне вовсе и не нравятся..., - и отвернулся, как добропорядочный гражданин.
Тем временем попа купила чипсы и влезла в мой вагон. А через минуту лицо от этой попы уже жевало чипсы, выглядывая в открытое окошко поезда. Я простоял на перроне до тех пор, пока поезд не тронулся, и быстро заскочил в вагон.
К моему удивлению оказалось, что попа поселилась в моём купе, только ещё какое-то время продолжала стоять в коридоре. Ладно, думаю, я всё равно скоро выхожу. Как-нибудь переживу. И, между прочим, обратил внимание что какие-то попины вещички лежат на моём месте; скромненько так, в уголке. И ещё: место напротив было занято спящей женщиной довольно крупных размеров. Она лежала прямо на сиденье, не расстилая матраса. Только под голову положила подушку. Она тоже возникла в купе, пока меня не было.
Сразу ложиться я как-то не думал - не зря же я купил пирожки. Согласно рекламы они должны были быть горячими, а оказалось, что еле-еле тёплые. Вокзальной рекламе я уже давно не верю, и правильно делаю.
Пока я так себе размышлял, девушка вернулась. Да-да, я забыл сказать, это была именно девушка, в смысле возраста. На вид, что-то вроде восемнадцать-двадцать два.
Она, видно, пришла из туалета, так как руки у неё были мокрые, и сразу же уселась ко мне на кровать. Потом наклонилась, и, кажется, снимала свою обувь. Я молча дал ей своё полотенце, - как-то не по себе стало, что она продолжает жить с мокрыми руками, а заодно, думаю, прикинусь внимательным. Она сказала "спасибо" и вытерла руки. После этого всё же сняла свою обувь, и босые ноги поставила на кровать напротив.
"Я попал", - подумал я, параллельно утешаясь мыслью, что это не надолго. Девушка покопалась в своих вещах и достала коробку от дорогого мобильного телефона. Вынула из неё гарантийный талон и прочитала. После этого коробка исчезла, и на свет появился маленький фотоальбомчик.
...Дело было первого октября; на дворе умирало бабье лето, и жизнь казалась спокойной и радостной. В воздухе пахло опадающей листвой и кусочками счастья... Иногда поглядывая в альбом соседки, я понял, что летом она отдыхала в Крыму: один раз я заметил Ласточкино гнездо, часто мелькало море. Но по-настоящему знакомых мест я не видел. В основном, конечно, приходилось смотреть в окно, чтобы не показаться нескромным.
Пирожки, тем временем, толкали к мысли, что надо что-то делать. И это "что-то" мелькало в подсознании какой-то серой неизбежностью. Покупая их я рассчитывал на уединение, сосредоточенность, а тут - сюрприз! И я решил, - как карта ляжет. Взял пирожок и начал жевать. Оказалось, что он вполне съедобный, а, будучи горячим, мог бы быть даже вкусным. Но об этом я уже не узнаю.
Время шло, и пирожки закончились. Настала пора думать о жидком. Вариантов не много: чай или кофе за деньги у проводницы или кофе из заранее припасённого пакетика в стакане проводницы. И тот, и другой вариант вынуждал к подвигу - тревожить попу. А она, между прочим, свои фотографии пересмотрела (наверняка уже в сотый раз!) и, кажется, решила вздремнуть, не меняя позы. Меня напрягало то, что для того, чтобы пройти, теперь нужно не просто пошевелиться и встать, а, может быть, что-нибудь большее - глаза-то у попы закрыты...
Напрягало это ещё и потому, что я и сам не прочь был прилечь, пока есть такая возможность. А теперь, вот, оказалось, что такой возможности и нет. Оставшихся час-полтора до Орла можно было добросовестно полежать, а придётся добросовестно сидеть (если не пойти на крайние меры). Я решил немедленно прорваться в коридор к проводнику и обсудить вопрос о чае и свободных местах. По всему было видно, что попа даже не представляла себе мысли лечь на верхнюю полку. Скорее всего, она тоже до Орла. А должно ли меня это тревожить?.. С такими мыслями я побеспокоил спящую красавицу и вышел в коридор.
Проводника не оказалось, но в его открытом рабочем купе на столе стояли чистые стаканы с ложечками. Относительно чая всё решилось само собой: я набрал полстакана горячей воды и пошёл к себе. Мысль о соседке летала надо мной, как стая ворон над умирающим зверем, и клевала меня в голову. Почему я должен её терпеть; я и сам хочу лечь; но я-то поспал, а она, наверное, устала; осталось-то не много и т.д. и т.п.
Вошёл я в купе, попросил её встать и достал свою сумку из рундука. Она снова села, поставила по-прежнему ноги и закрыла глаза. Я успел спросить: "А что, больше нет свободных мест?". Она сказала, что нет. Я был обречён.
Сделал я себе кофе, и пока пил, вот что думал. Можно поступить по-джентельменски: предложить девушке лечь по нормальному, на своё место. А самому сидеть себе где-нибудь с краешку, раз уж я всё равно теперь не смогу лечь. С другой стороны, почему я не могу лечь? Потому что проводница решила срубить деньжат и пустила в вагон безбилетных пассажиров "только до Орла", и теперь эти пассажиры вместо того, чтобы вести себя скромненько, бесцеремонно забрякались на чужое место. Допускаю, конечно, что у них и билеты есть, и всё такое, но ведь это моё место и я лишён возможности пользоваться им по своему усмотрению. А я хочу прилечь.
Ладно, пусть я не прилягу, а буду сидеть, и ждать своей остановки, так как ждать осталось совсем не много. Возмущает меня совсем не это. Чтобы привсхрапнуть на чужом месте, я бы во всяком случае поинтересовался, а не побеспокою ли я вас, а можно ли и т.д. Тут же меня сразила именно бесцеремонность. То есть у человека не возникло даже малейшей мысли, что он создаст кому-то неудобства. "Я только до Орла", и этим всё сказано. Да, ведь, даже и не сказала ничего! Это я уж потом выяснил, когда сумку доставал, то есть уже, будучи смирённым с ситуацией, поставленным перед неоспоримым фактом. Просто, плюх на моё место, - "здравствуйте, я ваша тётя!".
Через какое-то время зашевелилось тело напротив. Женщина, открыв на меня мутные глаза, резко сказала: "Сколько время?". Я ответил "час десять". Для меня это означало, что через полчаса мой выход, а что это означало для неё, я не понял. Она поднялась и надела обувь. Выходя в купе, она уверенно переложила ноги моей соседки со своей кровати на мою, и вышла. Девушка тем временем уже спала, и лишь немного пошевелилась во сне. Таким образом, стало совсем некрасиво. Я сижу у окошка, прижатый в угол нагло спящей женщиной. Её босые ноги теперь обращены на меня пятками, и сама она занимает бОльшую часть лежака. Но это ещё полбеды. Вторая половина в том, что та самая попа, которая плавала по перрону, та самая большая женская попа, обтянутая тонкими джинсами без задних карманов, теперь таращилась на меня во всей своей красе. Выпучив глаза, как тупая еврейка на базаре, она нагло и веско заявляла о своём присутствии. Неумолимая и огромная, бесстыжая и неприкрытая, она смело бросала мне в лицо: "Ты чем-то не доволен?!!". ...Что я мог возразить?
Тем временем пришла женщина напротив, и, разбросав по кровати своё вымя вперемежку с брюхом, легла и тут же уснула. Последний гвоздь в крышку гроба был забит!..
Вот такие интересные люди встречаются в пути. Что за человек в этой оболочке кожи, в этих штанах в обтяжку?..
Да и нужно ли мне это?..
Когда мы приехали, девушка мгновенно проснулась, мгновенно причесалась и вышла из поезда. Оказалось, всё-таки, что эти две женщины не вместе - просто показалось. На всякий случай я всё же спросил, обгоняя попу: она уже приехала или делает пересадку? Она сказала, почти не гладя в мою сторону, что приехала, и я тут же исчез из её жизни. Последняя надежда выяснить о ней хоть что-нибудь растворилась.
А я иду на электричку, и мне ещё ехать и ехать...
|
Так вот у этого Микки Мауса тумбочка на то время была заклеена картинками откровенного характера, так что светило ему 2 наряда вне очереди (причем его это не волновало), а нам срывалась увольнительная (что нас, ну, никак не устраивало). И вот, за полчаса до прихода майора, Микки куда-то выходит (ну скажем покакать). И мы решаемся на отчаянный шаг (спасти Микки и себя заодно) - почистить его тумбочку и кроме того наклеить ему туда устав и пр. Все это мы быстро совершаем и тумбочку захлопываем. Входит Микки и буквально тут же майор, начиная осмотр тумбочек. Доходит до тумбочки Микки, который все-таки тоже хочет пойти в увольнительную, поэтому аж трясется со страху. Майор, видя такое дело, спрашивает: